MEDIA ПРОФЕССИОНАЛЫ
MEDIA WORLD во всем мире

Плавучие острова и сонм индейских богов: что стоит снимать в Перу


Administrator

Administrator

в 16.09.2015 Просмотров: 611

В Перу между 2006 и 2013 мне доводилось бывать часто и, не предполагая работать на выборах или снимать президентские «паркеты», об аккредитации мы так ни разу и не побеспокоились: вдобавок, в ходе первых же съемок выяснилось, что никакие официальные санкции на работу иностранных журналистов в стране не нужны—если речь не идет о допуске на спецобъекты, военные или историко-культурные. В этих последних работать тоже можно, но при наличии разрешения: а вот чтобы его получить придется позволить над собой покуражиться чиновникам и дать им, конечно, денег.

У перуанцев в окрестных странах дурная слава. Вековечная их драчливость (а они вечно с кем-нибудь из соседей воевали, с чилийцами там или, совсем недавно, с эквадорцами) тоже, конечно, тому причиной. И все-таки национальный характер причина первостепенная. Боливийцы, чилийцы и аргентинцы уверяют, что страны их были уютны и, по криминальной части, совершенно невинны, пока не приехали туда перуанцы: этих последних, кстати говоря, больше всего среди линчуемых (суд Линча—обычное дело в регионе при поимке с поличным) в том же Ла-Пасе, например. «Хустисиа комунитариа», она же—расправа на месте преступления, она же—суд Линча: по счастью, с этим мрачным обычаем иностранцу встречаться и, тем паче, в нем участвовать, практически не доводится.

Иное дело—ограбление: это вещь в Южной и Центральной Америке обычное и насчет правил поведения, если вас угораздило вляпаться, следует знать—ни в коем случае не сопротивляться. Пару лет тому назад в боливийском Санта-Крузе некий русский сидел в уличном кафе с приятелем. Ему пригрозили пистолетом, потребовали денег: бедняга решил с бандитом данное требование вполне миролюбиво обсудить и был немедленно застрелен. В Венесуэле такая же беда случилась недавно с белорусским командировочным. Две эти драмы—из числа всплывающих в памяти сразу. А с гражданами прочих стран подобное случается чуть не каждый день—в любом случае, очень часто.

Столичные перуанские жители — одновременно и боязливые, и дерзкие: в Лиме иначе нельзя, не выживешь. Самой лютой публикой, как считается, населен городской район Кальяо: сквозь него, никак не миновать, следует любой транспорт на гору Сан-Кристобаль, откуда Лима как на ладони. Если откуда город и снимать, то именно с этой горы — хотя кроме смога, однообразных трущоб и пары соборов в центре ничего на панораме потом, хоть с лупой разглядывай, не увидишь. Кальяо по пути на вершину Сан-Кристобаль водитель автобуса проезжает, стараясь не снижать скорости даже на серпантине: просто тут и остановить могут, и, под угрозой оружия, кошельки выпотрошить, и в расход потом, если что, без особых сомнений пустить. Я решил снять несколько кадров Кальяо, вытянув руку с камерой в окно, но меня силой от автобусной форточки оттащили: «Сеньор дурак, да?». Про этот район сложена городская легенда, которая, может, и не легенда вовсе: будто сбиваются здесь малолетние детишки в банды, которые носят название «пиранитос». Эти «пираньи» будто бы впятером-всемером окружают любого взрослого, режут на ремни вострыми ножиками, живятся содержимым карманов и разбегаются, полицейских не боясь, ибо неподсудны. В Лиме только два района и считаются относительно безопасными — это Мирафлорес, где, в основном, и селятся туристы, да еще окрестности Пласа де Армас, та пара улиц, что прилежит к президентскому дворцу и центральной площади. Хотя и здесь советуют не расслабляться: шилом, может, и не пырнут, а в карманах поковыряются запросто. Оттого организовать любые съемки в Лиме, любой стендап — проблема, которая сродни задаче о волке, капусте и козе: что ни изобретай, а самое ценное в итоге, с большой долей вероятности, все равно схарчат. Посольские предупреждают сограждан, чтобы те даже авто от бордюра не брали: в Латине последние годы модной стала разновидность бандитизма «фальш-такси». Приходит человек, которому никак невозможно отказать, к владельцу лицензии, берет на день таксомотор в аренду, а потом энергично оказывает пассажирам услуги, избавляя их от дальнейших забот по сбережению наличных и матценностей. В Перу фальш-такси—тоже популярная штука: в латиносах же, между тем, необыкновенно раздражает обычай пускать свидетелей в расход легко, быстро и без малейших душевных мук — по этой части гватемальцы и колумбийцы особенные специалисты, но и «золотая рота» города Лимы в отстающих не числится.

По правде говоря, преступность не стоила бы такого обстоятельного рассказа, если бы она не составляла основной смысл жизни туземных обывателей — то бишь, само практикование криминального промысла либо посильная защита от бандитов с жуликами. Мы уговорились об интервью с министерским чиновником от энергетики и он пригласил нас по этому случаю к себе домой. «Чистая публика» из числа перуанцев — она американизирована донельзя: и живут они, когда деньги позволяют, на два дома — у себя и в Штатах, где учатся, отовариваются, тратят деньги и наслаждаются жизнью. К «чистым», по меркам Лимы, относится любой, кто зарабатывает на брюки без прорех и апартаменты в кондоминиуме. И, конечно, всякий белый тоже «чистый» — между прочим, более расистского общества, чем перуанское, я и не встречал более нигде; человек, без примеси индейской крови — он здесь по определению выиграл в лотерее жизни. Итак, мы едем в гости к солидному человеку — не «чоло», то есть, не кечуа или аймара, а к «криойо», то есть, к потомку испанцев. Приватность свою такие берегут свято: не будь его женой наша землячка из Минска — на порог бы не пустил, слова бы не молвил. Особняк министерского клерка стоит в безопасном Мирафлоресе, но на отшибе: тут таких целая улица, стена к стене. Трехметровой высоты ограда венчается частым гребнем наточенных штырей, выше — спираль Бруно под электротоком; за двориком размером с гараж — окна и двери за стальными жалюзи и решетками. Утром, выезжая из гаража, следует хорошенько изучить улицу через камеру наружного наблюдения: не скользнут ли «бандидос» внутрь за те 20 секунд, что дверь ворот горизонтальна? Единственно, в торговых комплексах чувствуешь себя свободно — там охрана: выходит, главное — в будни пересидеть опасность в доме-крепости, а потом, не став жертвой, добраться до шопинг-центра. По правде говоря, ни образ жизни благополучного перуанца, ни они сами, замкнутые и высокомерные, симпатии не вызывают.

Снимать в самых достопримечательных учреждениях Лимы запрещено — в Музее золота и в монастырских катакомбах, например. Если не затевать масштабных съемок, то, в принципе, работать здесь с камерой можно в Уака Пукъяна — в ритуальном комплексе инков, который раскинулся на площади в несколько гектаров в самом центре Лимы. Хотя аутентичность объекта вызывает серьезные подозрения: пирамиды сейчас достраивают из свежевыпеченного кирпича прямо на глазах туристов. Дело реставрации идет бойко, так что уже и не определишь — было здесь прежде что-нибудь или всё недавно отстроено? На улицах Лимы с камерой делать, по правде говоря, особенно нечего, если, конечно, вашей целью не является репортаж об ужасах латиноамериканских каменных джунглей. Океан, конечно, можно поснимать с высокого берега: но берег и океан в Перу протянулись на две тысячи километров, к чему они вам в не самом гостеприимном городе? Есть столица перуанского сёрфинга Чиклайо: там и прибой эффектнее, и небо есть — а в Лиме один вечный смог. Насчет смога — не пустая придирка: столица расположена в тесной долине, где специфический микроклимат и особенная роза ветров. Я, к примеру, за свои пять, что ли, визитов сюда ясного неба так и не увидел ни разу.

В Лиму обычно заглядывают ненадолго. Потом оправляются самолетом в Икитос—если интересна сельва, индейцы и знаменитая церемония аяуаски (возможность пообщаться с горним миром); в Куско — если стремишься в Мачу-Пикчу и поглядеть на инкские руины; в Хулиаку и Пуно — когда интересуешься индейцами, что живут на плавучих островах озера Титикака; в Арекипу — если желаешь окунуться в атмосферу испанского колониального города, ничуть не переменившегося за последние лет 300. Путешествие в эти населенные пункты наземным транспортом либо невозможно, либо требует бездну времени и готовности к лишениям с тяготами; в общем, лучше уж потратиться на авиабилет.

По мне, всё, что следует знать об Андах и в горах увидеть, расположено между Мачу-Пикчу и Пуно — если с остановками прокатиться по этому маршруту, то погружение в туземную жизнь будет если не абсолютным, то уж, во всяком случае, достаточным для всякого любителя экзотики. Куско с Мачу-Пикчу, Ойянтоитамбо и еще полудюжина деревушек, что объединяет «Инка-трейл» —- это всё составляет идеально организованный деньговыжимательный механизм. Я в 2013 попробовал избежать мясорубки турбизнеса и добирался от Куско до Агуас-Кальентес окольными маршрутами, не на знаменитом поезде, на который плацкарты втридорога, да и из них вечно остаются почему-то только билеты категории люкс заоблачной стоимости. Признаться, сэкономил я пустяки, но опыт приобрел любопытный. Крепости инков, полигональная кладка (когда причудливо искривленные поверхности мегалитов подгонялись друг к другу с микронной точностью) — это расположено неподалеку от Куско и завораживающих видов здесь достаточно, дальше можно бы и не ехать. Но Мауч-Пикчу — важнейшая поп-святыня планеты, так что отправляться дальше все равно придется. Итак, к 6 утра следует выдвинуться на автовокзал Куско и купить там билет до Санта-Тересы (доллара за 4). Потом придется трястись часов шесть по поднебесному серпантину, через заснеженные перевалы, вровень с «эль кондор паса». В Санта-Тересе можно задержаться, чтобы познакомиться с жизнью индейцев кечуа, не испорченных легкодоступным туристским долларом. Пончо, листья коки, морская свинка-куй на обед, ламы-альпаки и гуанако—в общем, здесь отыщется все то, что числится главной перуанской экзотикой, только аутентичное, а не фальшиво-сувенирное. От Санта-Тересы еще доллара три-четыре будет стоить поездка на ветхом авто до «Идроэлектрико», то есть — до местной ГЭС. Оттуда придется топать пешком километров 10 в Агуас-Кальентес (хотя можно прокатиться и по узкоколейке, да только зачем?) На последнем отрезке пути и встретятся вам самые феерические андские виды, чью прелесть безлюдье и дикость только умножают. Этот путь из Куско в Агуас-Кальентес — он для тех, кто не просто ставит отметку в памяти: «Киса и Ося побывали в Мачу», но для публики, что желала бы видеть подлинное Перу. В Горячеводске (Агуас-Кальентес) вас снова бросят под пресс турбизнеса, этого не миновать: билеты на автобус до Мачу-Пикчу, билеты в сам заброшенный город инков… Частным порядкам снимать там можно, но, подозреваю, при попытке получить официальное разрешение ваш бумажник выдоят насухо — или я чего-то сущностного в Перу не понял. Вне туристических троп, кстати, народ колоритен, добр, коммуникабелен, но обычно проку от этого немного — английского там не знают вовсе: зато испанский, хотя бы полсотни слов, решит все ваши проблемы.

Про Мачу-Пикчу нет смысла рассказывать долго: там, обычно, ищут мистического опыта и просветления — с моей точки зрения, это эмо-плацебо, которое помогает каждому, за счет самовнушения, получить чаемое. Пейзажи, впрочем, в Мачу честные, ожиданий не обманывают.

По возвращении в Куско стоит двинуться в Пуно автобусом — это занимает ночь, хотя можно добираться и дольше: по пути без счета городков, деревень и туземных достопримечательностей, исполненных самого изощренного андского колорита. Хотя стоит ли задерживаться: впереди Титикака с плавучими островами индейцев аймара.

В Пуно полагается взять грошовой (12-15 долларов) стоимости экскурсию, которая совершается на 30-местных моторках. На пристани, впрочем, полно лодок, на которых можно отправиться в индивидуальный вояж на тростниковые острова — если вам претит толчея, а поснимать индейцев в пестрой вязанной одежде из шерсти ламы хочется основательно и со вкусом. Тут проблем с организацией съемок не будет: у озерных аймара что-то вроде административной автономии и на плавучих островах никакой другой власти нет, кроме индейской. Объекты эти называются «урос» и представляют собою необозримые тростниковые плоты: на них возводятся жилые хижины, общественные здания (школы и муниципалитеты), разбиваются огороды и обустраиваются проруби для рыбной ловли. Конечно, сейчас это уже больше аттракцион, поскольку аймара, как и прочие люди, любят электричество, твердый оклад жалования, водопровод с ватерклозетом, пиво в баре и прочие радости цивилизованного бытия. На острова индейцы выезжают теперь, как на работу — и, собственно, по прибытии на урос, туристу придется платить за каждое фото, за каждую попытку сунуть нос в семейное жилище островитянина. Недорого, но придется. Оно, впрочем, того стоит: более ярких и контрастных цветов, чем на тростниковых островах Титикаки, я в жизни не видел —обожженная коричневая кожа аймара, красно-зелено-белые их костюмы, истошной желтизны тростник, пронзительно голубое небо… Там, на четырехкилометровой высоте, солнце невероятно жёсткое — полутонов оно не оставляет, а любую тень делает угольно-черной, словно выжженной.

С фото и видеосъемкой в Икитосе, Наске и Арекипе дело обстоит так же просто. Единственно, брать билет на легкомоторный 5-местный самолетик, чтобы снимать геоглифы Наски, глупо. Если вы не можете позволить себе нанять летчиков с тем, чтобы они устроили вам полет по индивидуальной программе, то лучше фотографировать с вышки, которая установлена рядом с плато, где выложены камнями знаменитые рисунки. Оттуда, правда, видны одна-две фигуры, но из набитой битком кабины самолета все равно толком ничего не снять, да и выписывает машина обычно лишь пару виражей.

В Икитосе хлопот со съемками не будет, если вы не планируете искать контактов с племенами, что не прикормлены туркомпаниями. Если планируете, то тут уж вам никто никаких гарантий не даст: выбираться в неистоптанную сельву придется пешком, много дней, нанимая проводников — хотя и тут большими опасностями грозит скорее первозданный лес, чем дикари. Аяуаска будет вполне аутентичной и в паре часов езды от Икитоса: дурманящее питье вам составит настоящий шаман и хижина, в которой вам дадут аудиенцию индейские боги, будет подлинной. А насчет неподдельности богов — тут уж вам никто гарантий не даст, сами выясняйте. Кстати, съемки проведения аяуаски мне видеть не доводилось. Может, и нет их вовсе: вроде, со стороны собеседник богов выглядит как обильно блюющий пьянчуга, и нет в церемонии особой святости для глядящего со стороны.

По правде говоря, Перу много вредит популярность этой страны у туристов. В соседней Боливии ровно те же самые красоты и похожие древности можно рассматривать, не вытягивая шею и не ушибая локти о чужие бока в толпе. И Боливия безопаснее, опять же: крупные города Перу наводнены жуликами и быстро осваиваются головорезами (и в провинции тоже, в Куско, например). Кстати говоря, между 2006 и 2013, даже сельские перуанские жители изрядно переменились к худшему — искушеннее стали и своекорыстнее; цивилизованнее, в общем. Просить деньги за съемку для них теперь обычное дело, а прежде бывало такое возможным только на главных туристических тропах.

Олег Романов

Оценка:
1
0

Комментарии

Защита от спама * :

Введите символы на картинке